Искусство для искусства — это змея, кусающая свой хвост. Это тесный склеп без двери. Это — черствый кусок хлеба, закинутый в угол и потому проклятый, не доступный волне живой воды, которая могла бы сделать его хлебом жизни.

Зинаида Гиппиус, «Хлеб жизни»

Зинаида Гиппиус. Памятные места

Санкт-Петербург. Сергиевская улица, 83

В конце 1912 г. в жизни Мережковских произошло значительное событие: они переехали на другую квартиру. Точнее, вынуждены были переехать. Еще весной владелец «дома Мурузи» О. Ф. Рейн попросил их освободить квартиру № 10, в которой они жили. Мережковским не хотелось покидать дом. Дмитрий Сергеевич, лелея надежду остаться, интересовался, нельзя ли нанять другую квартиру в этом же здании, но таковой не нашлось... Переезд затягивался, но он всё-таки был неизбежен. В декабре Мережковские перебрались на Сергиевскую улицу, д. 83, кв. 17.

Санкт-Петербург. Улица Сергиевская, 83Санкт-Петербург. Улица Сергиевская, 83

Зинаида Гиппиус писала: «Балкон во втором этаже, уличные торцы так близко. Наш дом — последний, и направо, за решеткой, кудрявятся свежие высокие деревья Таврического сада. Чуть виден в зелени широкий купол дворца — это Дума. А налево — как стрела прямая, широкая Сергиевская улица...»

Дом, где жили Мережковские в 1912-1918 гг.Дом, где жили Мережковские в 1912-1918 гг.
Фасад дома по Сергиевской улицеФасад дома по Сергиевской улице. Ныне это улица Чайковского, дом 83.

Аристократический район Петербурга. Буквально в двух шагах — «башня» Вяч. Иванова (правда, знаменитых сред «Вячеслава Великолепного» к тому времени уже не было). Здесь Мережковским суждено было прожить до самого своего отъезда из страны.

Карта Петербурга 1913 годаКарта Петербурга 1913 года
Фасад дома по Потемкинской улицеФасад дома по Потемкинской улице

Доходный дом В. П. Лихачева был построен в 1870-х гг., архитектор — Мижуев Павел Петрович.

Доходный дом В. П. ЛихачеваДоходный дом В. П. Лихачева
Сергиевская улица (ныне улица Чайковского)Сергиевская улица (ныне улица Чайковского)
Потемкинская улицаПотемкинская улица
Таврический садТаврический сад


НА СЕРГИЕВСКОЙ

Н. Слонимскому

Окно мое над улицей низко,
низко и открыто настежь.
Рудолипкие торцы так близко
под окном, раскрытым настежь.

На торцах — фонарные блики,
на торцах все люди, люди...
И топот, и вой, и крики,
и в метании люди, люди...

Как торец, их одежды и лица,
они, живые и мертвые, — вместе.
Это годы, это годы длится,
что живые и мертвые — вместе!

От них окна не закрою,
я сам — живой или мертвый?
Все равно... Я с ними вою,
все равно, живой или мертвый.

Нет вины, и никто — в ответе,
нет ответа для преисподней.
Мы думали, что живем на свете...
но мы воем, воем — в преисподней.

Ноябрь 1916