Ужель прошло — и нет возврата? 
В морозный день, в заветный час,
Они на площади Сената
Тогда сошлися в первый раз.

Зинаида Гиппиус, «14 декабря»

Смотрите аренда мотопомпы здесь.

О Зинаиде Гиппиус. Критика, статьи, воспоминания

Б. Глинский. БОЛЕЗНЬ ИЛИ РЕКЛАМА

Б. ГлинскийБ. Глинский
<фрагмент>

 

<...> Больший интерес представляет собою для психиатрической литературы З. Н. Гиппиус, супруга поэта-символиста Д. Мережковского. Эта писательница страдает явной неврастенией на почве анемичного литературного творчества. Г-жа Гиппиус лет уже пять как появилась в нашей журналистике, и ее беллетристические произведения занимают вполне определенное место в новейшей русской литературе. Она не пишет больших повестей, романов, а пробавляется лишь мелкими рассказами, которые по своим сюжетам стоят на грани детской литературы и литературы для взрослых. Герои г-жи Гиппиус не взрослые люди, наделенные опытом жизни, страстями и убеждениями. Перед читателем проходит целая галерея портретов юных гимназистов, кадетов, студентов, юнкеров. Эта молодежь мужского пола ухаживает за гимназистками, институтками или девицами, получающими воспитание в родительском доме. Разговоры их чисто детские, рассуждения незрелые, занятия днем, на людях, не содержат в себе ничего дельного, серьезного, достойного внимания. Перед читателями двигаются маленькие куколки, марионетки, очень мило одетые в дешевые детские платьица или мундирчики, волосики их гладко причесаны или заплетены в косички, при них постоянно имеются гувернантки, тетеньки, бонны. Этот детский мир настолько заполняет собою все представления г-жи Гиппиус, что в рассказе «Простая жизнь» у нее даже изображенная супружеская чета писателей — люди «веселые, бегают по комнатам, ловят друг друга, смеются — точно дети». И манера писать у автора несколько смахивает на детские упражнения — фразы коротенькие, краски бледные, краски дешевой акварели. Я бы мог рекомендовать рассказы г-жи Гиппиус как недурной подарок подрастающему поколению на елку, если бы... если бы, при внимательном ознакомлении с плодами ее творчества, я не пришел к категорическому заключению, что автор — писательница больная, с расстроенной нервной системой, не совсем чистым воображением и вредным общественным profession de foi*. Ее молодежь неспособна к здоровому проявлению любви, не чувствует обычного гнева или горя. На всех описываемых ощущениях лежит печать какой-то болезненности. Влюбленные молодые люди не просто целуются, клянутся в любви или даже нарушают заповеди воздержания, — нет, они только изнывают в томительных любовных положениях, только сладострастничают, прижимаются друг к другу ближе и теснее, жаждут в объявшем их блаженном состоянии обрести «близость к природе». Близость к природе! — таков лозунг г-жи Гиппиус. Эта близость все должна простить и оправдать — и зло, и добро, так как все дозволено, все одинаково законно. Поцелуи героев не обычные поцелуи, описанные спокон века в романах, а особые — сладострастные. Вот герой целует свою невесту и думает — «какие у нее мягкие, приятные губы», а несколько дней перед тем он же, уже будучи женихом, обнимал другую особу и надеялся в ее объятиях найти себе счастье. И эта другая особа, мисс Май, поучала его: «Живи со мной, а доживай... с кем хочешь... Я о свадьбах и знать не хочу. Любовь живая. Она пришла и ушла. А свадьбы — какое мне дело? Пусть там кто хочет... Я на это не пойду». Прошу заметить при этом, что эта эротическая психопатка не вызывает гнева г-жи Гиппиус, напротив она героиня рассказа, которую автор старательно и любовно обрисовывает перед читателями. В другом рассказе «Месть» опять идет дело о поцелуях, и писательница набрасывает следующую любопытную сценку: «Мама обеими руками держала голову Далай-Лобачевского и крепко и редко целовала его, медленно отрывая губы и отстраняясь немного каждый раз, точно желая взглянуть ему в глаза». Сын же этой милой «мамы», восьмилетний мальчуган, наблюдает эту сцену, запоминает ее и рассуждает потом в постели: «Мама целовала Далай-Лобачевского, а папа ей это запрещает, потому что жена, которая целуется не с мужем, а с другим, изменяет мужу». Этот пассаж с поцелуями дает мальчику Косте право на месть матери, и эта месть, злое и скверное чувство ребенка, не вызывает осуждения г-жи Гиппиус: она законный акт, существующий в природе! Можно бы еще указать на иные болезненные черточки, кривые линии в произведениях г-жи Гиппиус-Мережковской, но я полагаю, что и проведенного достаточно для утверждения, что рассказы «Новые люди» не могут быть рекомендованы для юношеских библиотек. Меня смущает только, почему молодая писательница считает своих действующих лиц «новыми людьми» и почему она считает нужным подарить их г. Волынскому?

В предисловии к сборнику рассказов «Новые люди» мы читаем следующее обращение к г. Волынскому: «Разными путями можно идти к одной цели. Ваша дорога отлична от моей, оружие, которым вы боретесь, — иное, но мы идем в одну сторону, ведем одну войну. И вы, и я окружены врагами: тем отраднее встретиться друзьям. Дух того, что вы пишете, близок мне, и я дарю вам эту книгу — первые ступени к новой красоте, которая дорога нам обоим».

Читали ли вы что-нибудь потешнее этого предисловия? Первые ступени новой красоты! Как они вам нравятся? И как комична роль г. Волынского, парадирующего перед публикой в амплуа повивальной бабки, принимающей от г-жи Гиппиус новых, т. е. новорожденных, людей! Злее карикатуры трудно было нарисовать: г. Волынский с засученными рукавами в костюме повитухи!.. Сделано это молодой писательницей по наивности, в затемнении умственных способностей, а может быть, и из доброго желания улучшить пребывание своего супруга, Д. С. Мережковского, в психиатрическом заведении г-жи Гуревич, где г. Волынский, этот «маг» палаты, мог бы в отместку за литературные очерки г. Мережковского, цитированные выше, как-нибудь обидеть своего критика. Мое сердце трогает эта забота г-жи Гиппиус о комфорте своего мужа, но дела это тем не менее не меняет: что смешно — смешно. Помешательство автора «Новых людей» тихое и неопасное: она не выкрикивает, страдает манией преследования и только чуть слышно бредит символическими стихами, один из образчиков которых и привожу здесь.

 

         ЦВЕТЫ НОЧИ

О, ночному часу не верьте!
Он исполнен злой красоты.
В этот час люди близки к смерти,
Только странно живы цветы.
Темны теплые, тихие стены,
И давно камин без огня,
И я жду от цветов измены,
Ненавидят цветы меня.
Среди них мне жарко, тревожно,
Аромат их душен и смел —
Но уйти от них невозможно,
Но нельзя избежать их стрел.
Свет вечерний лучи бросает
Сквозь кровавый шелк на листы...
Тело нежное оживает —
Пробудились злые цветы.
С ядовитого арума мерно
Капли падают на ковер.
Все таинственно, все неверно —
И мне тихий чудится спор.
Шелестят, шевелятся, дышат,
Как враги, за мною следят,
Все, что я думаю, знают, слышат
И меня отравить хотят...
О, часу ночному не верьте,
Берегитесь злой красоты!
В этот час все мы близки к смерти —
Только странно живы цветы.

 

Тшшш... не тревожьте сна больной г-жи Гиппиус, не прерывайте ее бреда: злые цветы хотят ее отравить и слышать все, что она думает... Бедная! На ее выздоровление мало надежды: она находится под постоянным влиянием своего супруга, с одной стороны, и философа символизма, г. Волынского — с другой, которые оба и заражают ее своим нервным расстройством. <...>

Примечания:

* Кредо, вера (фр.).

 

Впервые: Исторический Вестник. 1896. № 2. С. 633—636.

Глинский Борис Борисович (1860—1917) — журналист, публицист. В «Историческом Вестнике» печатался с 1887 г., став с 1913 г. редактором журнала.

«Простая жизнь». — Впервые рассказ напечатан под названием «Злосчастная. Из рассказов “казенной”» в «Вестнике Европы» (1890. № 4). В сборник рассказов Гиппиус «Новые люди» (СПб., 1896) вошел под названием «Простая жизнь».

«Месть» — рассказ из сборника «Новые люди».

Источник: З. Н. Гиппиус: pro et contra / Сост., вступ. статья, коммент. А. Н. Николюкина. — СПб.: РХГА, 2008. — 1038 с. — (Русский путь).